Официальный сайт Александра Клименко
Статьи | 2805 | 25.04.2016

Деофшоризация по-украински: пчелы против меда

После офшорного скандала вокруг активов Петра Порошенко термин «офшор» настолько популярен, что даже стал предметом неиссякаемых разговоров на лавочках у подъездов, вытеснив извечные темы «зачем молодежь так одевается» и пенсионный вопрос.

При этом нельзя отрицать тот факт, что большинство украинцев все же не очень разбираются в том, что такое офшоры и как именно в них выводят деньги. Но все интуитивно чувствуют: речь идет о несправедливости. О неравенстве богатых и бедных.

Офшоры президентской корпорации Roshen — только вершина айсберга. Вопрос вовсе не в том, законно ли они зарегистрированы. Самое важное, что в Украине в сохранности своей собственности не уверен даже президент страны. Он сам боится системы, которую возглавляет.

Вся структура украинской экономики, по сути, это зеркало дискриминации по признаку материального благосостояния. Именно за счет офшорных схем олигархи в силу особенностей законодательства имеют возможность платить меньше налогов (в процентном отношении), чем, например, мелкий предприниматель или наемный работник. И активно этой возможностью пользуются. Даже сейчас, когда стране нужна каждая копейка.

Несколько цифр. На 1 января 2016 года крупнейшими инвесторами в украинскую экономику стали Кипр ($11,7 млрд) и Нидерланды ($5,6 млрд). Понятно, что это не иностранные деньги. Это ранее выведенные капиталы возвращаются в страну под видом инвестиций.

Эти две цифры дают отдаленное представление о масштабах вывода средств. «Отдаленное», потому что не все возвращается. Часть денег остается на счетах в зарубежных банках, часть инвестируется в бизнес-проекты на территории других государств.

Почему «План Порошенко» по офшорам не сработает

Президент Украины, будучи пойманным на использовании офшоров своей корпорацией, пообещал начать масштабную борьбу с выводом капиталов и уклонением от налогообложения.

Пока он заявил о трех конкретных шагах. Сначала: присоединиться к международным конвенциям, чтобы обеспечить доступ украинских органов власти к счетам украинских же олигархов и корпораций за границей. Потом: подписать указ «О мерах, которые делают невозможными использование компаний-резидентов, имеющих офшорный статус для минимизации налоговых обязательств и выведения доходов за границу» (проекта указа пока нет). И, наконец: Порошенко пообещал до 1 июня подготовить законопроекты о деофшоризации национальной экономики.

Действительно ли президент искренне хочет бороться с уклонением от налогов или пытается «заболтать» тему своего личного бизнеса — сейчас не об этом.

Но даже если он серьезно намерен заняться этой проблемой, заявленные меры вряд ли окажутся эффективными. Несколько причин, почему предложенный им план не сработает.

Причина первая: не может эффективно бороться с проблемой тот, кто является ее частью. Это фактически классическая дилемма «Пчелы против меда».

Для борьбы с офшорами нужны люди, которые в этих самых офшорах деньги не прячут. Иначе любая «борьба» будет обычным пиаром и на жизни обычных граждан не отразится никак — ни в смысле установления социальной справедливости, ни в части повышения качества жизни.

Вторая причина: изначально неправильная парадигма.

Давайте зададимся вопросом: зачем вообще бизнес использует офшоры? Выражение «off shore» означает «вне берега». Предполагается, что название это символично описывает факт из древнегреческой истории. Когда в Афинах подняли налоги на импорт и экспорт товаров, корабли стали разгружаться не в порту, а на близлежащих островках. После чего груз ночами на лодках контрабандой доставлялся на материк.

С тех пор принципиально ничего не изменилось. Офшоры и прочие схемы и махинации — это прежде всего протест бизнеса против несправедливой налоговой и регуляторной политики. Предприниматель уклоняется от налогов, потому что полные выплаты сделают его предприятие убыточным.

Исправить эту ситуацию можно только одним путем: достижением компромисса власти и предпринимателей, генерирующих национальный ВВП.

В нашем случае важность общественного соглашения подчеркивается опасной диспропорцией: национальные богатства генерируют только 2 млн человек — бизнесмены и их наемные работники. Каждый из них, соответственно, должен прокормить более 20 иждивенцев: детей, пенсионеров, социально незащищенные категории граждан и государственных служащих.

Бесконечно увеличивать налоговую нагрузку и «доить» 2 млн кормильцев — значит, потерять их. Деньги и труд будут утекать из страны, как это сейчас и происходит.

Поэтому именно в Украине особенно важно добиваться того, чтобы налоговая система отражала интересы генераторов ВВП. Защищала их права и создавала условия для развития, а не выжимала последние соки.

Строить политику на противостоянии им и новых запретительных мерах для бизнеса, как это делает Порошенко, — изначально порочный путь. Если ничего не получится, олигархи, посмеиваясь над его слабостью, будут и далее не платить налоги. Если все получится — корпорации начнут пересмотр стратегий и не вернут вывезенные деньги даже в качестве липовых иностранных инвестиций. Они будут вкладывать все вытащенные из Украины средства в других странах и переносить туда точку прибыли.

Закон о трансфертном ценообразовании, разработанный в Министерстве доходов и сборов под моим руководством и принятый в 2013 году Верховной Радой, принципиально отличается от запланированных Петром Порошенко шагов как раз тем, что и был таким компромиссом.

Невероятно тяжелым компромиссом. После такого опыта многие работники министерства справились бы с переговорами о мирном урегулировании на Донбассе, думается, получше, чем нынешние представители Украины в Минской группе.

Но мы понимали необходимость договоренностей. В современном мире национальное законодательство всегда на шаг позади финансовых инструментов. Власть реагирует на вызовы, но тренды формируются вне государственных границ. Глобальное экономическое пространство дает массу возможностей для перемещения капиталов туда, где налоги ниже, бюрократии меньше и погода приятнее.

Поэтому принципиально важно — понимать эти тренды. И делать все, чтобы у бизнеса не было причин пользоваться лазейками. Если перекрыть все дыры, спрос все равно скоро сформирует новое предложение. И капиталы будут убегать с недружелюбных берегов на приветливые острова.

Третья причина: предложенная программа борьбы с офшорами ставит все с ног на голову. Интеграция в международные механизмы не имеет особого смысла, если не сделано «домашнее задание». Присоединение к международным конвенциям без изменений регуляторной политики внутри страны — это «безвизовый режим» в украинском исполнении. То есть прямого отказа не будет, но и полноценного участия — тоже.

Будем болтаться каким-нибудь вечным, простите, ассоциированным членом…

Как деофшоризировать украинскую экономику

Что для этого необходимо?

Во-первых, создавать в стране такой бизнес-климат, который сделает офшоры частично либо полностью ненужными.

Речь не только о налогах. Да, офшорами пользуются для уклонения от налога на прибыль.

Но в украинском варианте офшорами гораздо чаще пользуются для защиты собственности. Украинская регистрация делает многие компании уязвимыми для рейдерства, а вот передача активов в управление иностранной компании минимизирует риски.

Если по бумагам завод со всеми станками принадлежит швейцарской или нидерландской компании, его уже сложнее «отжать» одним решением коррумпированного суда. Соответственно, защита частной собственности снижает заинтересованность в офшорах. Понятные правила администрирования налогов — еще одно падение популярности офшоров.

Во-вторых, пользоваться глобальными механизмами и стандартами, но делать это правильно.

У нас, в Украине, дискриминированы рядовые граждане и малый бизнес вместе со средним. Люди без миллиардов не могут прятать деньги в офшорах. Потому что для проведения операций за рубежом нужно как минимум получить лицензию на внешнеэкономическую деятельность. А обычным гражданам вообще запрещено даже открывать счета в иностранных банках.

В международной практике принято в интересах общества дискриминировать как раз первых лиц. Доходы и расходы политических деятелей, «пепов» (politically exposed persons) проверяются строже и тщательнее. На них даже не распространяется презумпция невиновности — в случае крупной сделки политик обязан доказать законность происхождения средств. У нас — с точностью до наоборот.

В-третьих, присоединяться к глобальным инициативам нужно, но без камня за пазухой. Для достижения успеха придется внедрять стандарты и играть по правилам. Мелких жуликов в респектабельные заведения не пускают — фамильных серебряных ложечек жаль, да и репутация заведения страдает.

Украина до сих пор так и не присоединилась к Стандартам автоматического обмена финансовой информацией по налоговым делам (Standard for Automatic Exchange of Financial Account Information in Tax Matters), которые были разработаны ОЭСР. Хотя переговоры об этом велись еще в 2013 году. В частности, я в качестве министра договаривался о присоединении Украины к Глобальному форуму прозрачности и обмена информацией для налоговых целей с еврокомиссаром по вопросам налогообложения и таможенного союза, аудита и борьбы с мошенничеством Альгирдасом Шеметой.

Почему так? А потому, что упомянутые стандарты требуют открытия и обнародования всех счетов. Участники инициативы обещают друг другу честно делиться информацией о капиталах и активах граждан стран-участниц. Ключевое слово – «честно». Это значит, полностью, без недомолвок. Чтобы не журналисты искали президентские офшоры, а налоговая Панамы автоматически направляла соответствующие сведения органам власти Украины.

И украинские владельцы этих активов честно указывали все это в своей декларации. Особенно «пепы». Но, увы, ментально действующий президент Украины – «папа», а не «пепа». Любит власть и деньги, но не любит ответственности и прозрачности.

К сожалению, это не его личная проблема. Это проблема страны.

Западные политики на самом деле тоже хотели бы быть «папами», а не «пепами». Но общество в развитых странах надежно страхуется от этого, в том числе через механизмы обеспечения прозрачности.

Развитое государство не позволит своему «пепу» стать «папой». Потому что это означает неравенство — следовательно, коррупцию и деградацию национальной экономики.

В стране, где правит «папа», никогда не будет Силиконовой долины и не построят Большой адронный коллайдер. По той простой причине, что на коррупции в такой системе можно заработать больше, чем на технологиях.

В «папскую» страну не придут инвестиции, потому что там нет цивилизованного рынка. Японские автопроизводители строят заводы в США, чтобы на равных конкурировать с местными корпорациями. Но они не строят заводы в Украине, где цена авто регулируется не спросом-предложением, а дискриминацией в виде заградительных пошлин.

Сильное государство не давит бизнес. В сильной и успешной стране бизнес не переводит капиталы и активы на иностранные дочерние компании, поскольку в этом нет необходимости — сильное государство защищает его право собственности.

2805
Яндекс.Метрика