Официальный сайт Александра Клименко
Статьи | 3461 | 13.02.2016

Минск-2: Неиспользованный шанс на мир

Год назад было подписано Минское соглашение. Многие тогда увидели в нем шанс на мир. Но воспользоваться этим шансом так и не удалось. Война продолжается, люди страдают и гибнут, кризис усугубляется.

Что действительно необходимо сделать, чтобы остановить конфликт на Донбассе?

Почему Минск-2 не работает

В первую очередь, давайте вспомним, о чем именно стороны договорились год назад в Минске.

Первый и главный пункт — немедленное прекращение огня — выполнить не удалось. Но летом-осенью обстрелы действительно сошли на нет. С обеих сторон все громче говорили о мире и необходимости разминировать «нейтральную территорию» (такой шаг означает, что конфликтующие стороны доверяют друг другу, поэтому саперы — предвестники истинного перемирия).

Однако в первых числах ноября на Донбассе возобновились перестрелки. Все чаще Донецк стал засыпать под далекое, но явное уханье снарядов. Через неделю началось и в Луганске… 22 декабря в Минске Контактная группа договорилась прекратить обстрелы хотя бы на праздники, чтобы жители прифронтовых поселков, Донецка и Луганска могли встретить Новый год и Рождество, не боясь обстрелов.

Второй важнейший пункт — отвод тяжелого (калибром 120 мм и больше) и среднего вооружения и подтверждение этого международными наблюдателями от ОБСЕ. Его выполняли в два этапа: сначала обе стороны должны были отвести свои танки, минометы, артиллерию, затем — технику, чей калибр не превышает 100 мм. Документ визировала Трехсторонняя контактная группа (Украина, Россия и ОБСЕ), и по обе стороны от линии разграничения принялись отводить —технику.

К лету 30-километровая буферная зона была практически свободна от артиллерии и танков. Наблюдателей ОБСЕ допустили до мест хранения отведенной техники. Они фиксировали: танки, гаубицы, минометы — и далее по списку — «в наличии». Но осенью, когда стало очевидно, что переговоры зашли в тупик, в отчетах все чаще стали появляться прочерки. В начале 2016-го с новой силой разгорелась необъявленная война: возобновились артиллерийские дуэли. А в первых числах февраля пылала уже вся линия фронта: под Горловкой и Коминтерново, Луганском и Марьинкой.

Третий важнейший пункт, прописанный в минских договоренностях, — обмен военнопленными. Выполняется с большим скрипом. Вместо предусмотренного формата «всех на всех» —— «штучные» обмены (примерно по дюжине человек с обеих сторон) раз в месяц-полтора. Приоритет — у больных и раненых, женщин.

В последнюю очередь отпускают «идейных» бойцов батальонов. Проблема в идеологии. Донецк настаивает на амнистии тех, кто был захвачен с оружием. Киев заявляет: амнистия — только по действующему закону и только после окончательного прекращения огня. Самое печальное в том, что принять новый закон, разработанный с учетом ситуации, невозможно, пока продолжается внутриполитический кризис.

Наконец, пункт о досрочных выборах каждая из сторон вообще видит по-своему. Трехсторонняя контактная группа, чьей задачей является наработка модальностей закона (проще говоря, устранение разночтений), забуксовала еще прошлой осенью. Киев не приемлет проведения выборов без контроля над границей.

С одной стороны звучат заявления о невозможности проведения выборов без уверенности, что никто не будет влиять на волеизъявление. С другой — контроль подразумевает участие украинских силовиков, чего опасаются в Донецке. Взаимное недоверие — огромнейшая проблема.

Модальности все не «утрясаются»: модель, предлагаемая Киевом, предусматривает голосование всех, кто имеет право голоса, в том числе переселенцев и беженцев. Считать голоса должна украинская ЦИК. Донецк же не хочет видеть на выборах радикальные партии родом из Центральной и Западной Украины. Без золотой середины, поиск которой — задача дипломатов, а не максималистов, закон никогда не будет согласован.

Хотя корень решения проблемы, разумеется, не в постатейных дискуссиях вокруг пунктов соглашения. Консенсуса нет на самом верху: элиты разобщены, единого мнения нет ни по одному из важнейших вопросов. Особенно ярко проявляется это в вопросе изменений в Конституцию, которые требуются ради реализации мирного плана. Очевидно, что сегодня уговорить депутатов не смогут ни вице-президент США Байден, ни тибетский Лама вместе с Римским Папой: «военная» Рада (а выбирали депутатов в разгар боевых действий, сразу после трагедии под Иловайском) неспособна принимать мирные решения.

Что дальше?

Сама по себе, естественным путем, ситуация на Донбассе медленно дрейфует в сторону «замороженного конфликта». Президенту Украины и его окружению кажется, что это не такой уж плохой выход. Но события в окружающем мире требуют молниеносных и правильных решений. Так уж сложилась конъюнктура на политическом рынке сильных мира сего.

На днях телеканал ВВС показал реалити-шоу, опросив мировых экспертов о возможности обмена ядерными ударами России и США. Доказали: «зонтик», защищающий западную цивилизацию от русских «Кальмаров» и «Дельфинов», пробиваем. Мир начал прощупывать самые опасные сценарии…

На этом фоне Украина против своей воли и без ведома украинского народа может стать частью сделки между сильными мира сего, как это происходило с Польшей и Чехией в ХХ веке. Мирный план для нас уже обсуждается ведущими дипломатами. И он будет выгодным для ведущих мировых игроков, но невыгодным ни для Киева, ни для Донбасса. План, близкий к идее французского дипломата Пьера Мореля, но сжатый и скомканный, предусматривает де-факто замораживание ситуации, сохранение «бедлама» во внутриукраинской ситуации, с Донбассом вместе, — в обмен на замирение с Россией и нанесение совместных ударов по быстро растущему Исламскому государству.

Как разрешить конфликт на Донбассе и не потерять страну

Есть ли время для принятия решений Киевом? Еще есть, но с каждым днем институционального кризиса его становится все меньше. Необходимо перезагрузить законодательную ветвь власти, причем провести перевыборы в Раду стоит в кратчайшие сроки. И тут же голосовать изменения в Конституцию (время, которое осталось до выборов, стоит потратить на согласование спорных моментов с самими Донецком и Луганском).

Зимой, когда начнется вторая сессия, принять правки в целом. Так удастся сохранить статус-кво с отдельными регионами: они получат экономическую децентрализацию и понимание, что Киев не попытается руководить ими в «ручном» режиме. А «большая» Украина получит сигнал от Донбасса – о примирении и восстановлении прерванных связей.

Только после четкого очерчивания полномочий местных властей на Донбассе можно начинать процесс по проведению выборов: причем, если будет государственный консенсус, будет уже не важно, поучаствует ли в выборах «Правый сектор» и сколько голосов наберет. Вхождение дюжины депутатов-мажоритарщиков в новую Раду можно считать концом первого, примирительного, этапа. На втором будут и амнистия (формат «всех на всех» — как это произошло в Хорватии), и формирование Народной полиции на Донбассе (из местных граждан — чтобы было доверие со стороны жителей), и восстановление инфраструктуры.

Параллельно стоит вернуть диалог на уровень «Большой двадцатки». Подобные предложения звучали в адрес Банковой еще в начале украинского кризиса, однако потом был выбран «Нормандский формат», предполагающий участие весьма ограниченного количества переговорщиков. На уровень «двадцатки» можно выносить в том числе экономические вопросы: вплоть до восстановления Донбасса уже не ценой бюджета Украины, а посредством инвестиций стран-доноров. Тем самым Украина соблюдет свои интересы, Россия – будет активным переговорщиком, примет участие в урегулировании по всем форматам, что выгодно для поддержания ее реноме. А Запад покажет себя с лучшей стороны, получив возможность поднять еще одну сильную экономику у своих восточных границ.

***

Настоящая причина провала Минска состоит в том, что мирные договоренности имеют смысл только тогда, когда есть обоюдная заинтересованность сторон в их выполнении. Когда не нужен строгий контролер, присматривающий за тем, чтобы стороны конфликта не пытались постоянно обмануть друг друга.

Пока мы не придем к пониманию необходимости диалога и примирения, ни второй, ни двадцать второй Минск не принесут нашей стране такого долгожданного мира.

Украинцы, к сожалению, продолжают мыслить категориями подросткового максимализма: черное-белое, наши-чужие, правильно-неправильно…

Мы еще не научились ценить важные, взрослые, зрелые вещи — диалог и компромисс. Мы еще не поняли, что без ответственного подхода к проблеме мира достичь невозможно.

Мы по-прежнему не ощутили встречного движения к миру с обеих сторон линии разграничения. Время от времени протягиваемая рука дружбы (поочередно с каждой стороны) повисает в воздухе.

Мы боимся будущего. Такого будущего, которое отличается от нашего представления о нем. Мы отказываемся обсуждать другие варианты завершения конфликта, кроме сокрушительной победы той стороны, которую поддерживаем. Мы боимся увидеть все разнообразие вариантов и сценариев будущего. А, значит, обречены бесконечно продлевать трагическое настоящее.

3461
Яндекс.Метрика